23 января появилась очередная предвыборная статья Путина, на сей раз посвященная национальной политике. Хочу вкратце прокомментировать ряд ее позиций.
Рассуждая о «многонациональной России», Путин пишет: «Стержень, скрепляющая ткань этой уникальной цивилизации – русский народ, русская культура. Вот как раз этот стержень разного рода провокаторы и наши противники всеми силами будут пытаться вырвать из России – под насквозь фальшивые разговоры о праве русских на самоопределение, о “расовой чистоте”, о необходимости “завершить дело 1991 года и окончательно разрушить империю, сидящую на шее у русского народа”».
Прежде всего, очевидно, что свой основной полемический посыл Путин направляет против нас, национал-демократов, уже давно ставящих вопрос о праве русских на самоопределение в составе Российской федерации. Это именно мы, национал-демократы, указываем на то, что Август-91 не решил стоявших перед ним исторических задач, поскольку не стал до конца антиимперским по своим смыслам, и не предложил новую концепцию страны. Именно мы, национал-демократы, напомнили обществу о планах раннего Ельцина по созданию в составе Российской федерации семи русских республик - только таким путем русский народ сможет освободиться от злокачественной «кармы» «имперской нации», обрести динамизм, креативность и возможность развития. Неудивительно, что именно позиция Национал-демократического альянса, нацеленная на преобразование РФ в симметричную парламентскую федерацию, состоящую из равноправных национальных республик (русских республик в том числе), вызывает столь резкое неприятие у Путина. Ведь в такой федерации не будет места президенту с полномочиями царя, а, значит, и не будет места для властных амбиций Путина и его коррупционной чекистской клики. Что касается «расизма», то жупелы такого рода не имеют никакого отношения к позиции НДА, выраженной в программных документах, направленных на формирование новой концепции России.
1
Сейчас нет мучительнее вопроса, чем вопрос о свободе в России. Не в том, конечно, смысле, существует ли она в СССР, — об этом могут задумываться только иностранцы, и то слишком невежественные. Но в том, возможно ли ее возрождение там после победоносной войны, мы думаем все сейчас — и искренние демократы, и полуфашистские попутчики. Только прямые черносотенцы, воспитанные в разных «Союзах русского народа», чувствуют себя счастливыми в Москве Ивана Грозного. Большинство среди апологетов московской диктатуры — вчерашние социалисты и либералы — убаюкивают свою совесть уверенностью в неизбежном и скором освобождении России. Чаемая эволюция советской власти позволяет им принимать с легким сердцем, а то и с ликованием, порабощение все новых народов Европы. "Можно потерпеть несколько лет угнетения, чтобы впоследствии жить полноправными участниками самого свободного и счастливого общества в мире".
С другой стороны, прошлое России как будто не дает оснований для оптимизма. В течение многих веков Россия была самой деспотической монархией в Европе. Ее конституционный — и какой хилый! — режим длился всего одиннадцать лет; ее демократия — и то скорее в смысле провозглашения принципов, чем их осуществления — каких-нибудь восемь месяцев. Едва освободившись от царя, народ, пусть недобровольно и не без борьбы, подчинился новой тирании, по сравнению с которой царская Россия кажется раем свободы. При таких условиях можно понять иностранцев или русских евразийцев, которые приходят к выводу, что Россия органически порождает деспотизм — или фашистскую «демотию» — из своего национального духа или своей геополитической судьбы; более того, в деспотизме всего легче осуществляет свое историческое призвание.
Обязаны ли мы выбирать между этими крайними утверждениями: твердой верой или твердым неверием в русскую свободу? Мы принадлежим к тем людям, которые страстно жаждут свободного и мирного завершения русской революции. Но уже давно горький опыт жизни приучил нас не смешивать своих желаний с действительностью. Не разделяя доктрины исторического детерминизма, мы допускаем возможность выбора между разными вариантами исторического пути народов. Но с другой стороны, власть прошлого, тяжелый или благодетельный груз традиций, эту свободу выбора чрезвычайно ограничивает. Ныне, когда после революционного полета в неизвестность Россия возвращается на свои исторические колеи, ее прошлое, более, чем это казалось вчера, чревато будущим. Не мечтая пророчествовать, можно пытаться разбирать неясные черты грядущего в тусклом зеркале истории.
Накануне Нового года Борис Немцов, один из лидеров набирающего силу гражданского протеста, в своем интервью для «Радио Свобода» сказал:
«Я считаю, что власть президента должна быть ослаблена, но президента надо сохранить. У нас в России никогда не было парламентской республики. Я считаю, что учитывать исторический опыт России предельно важно, если мы хотим сохранить государство. Это первое. Только не надо мне про новгородское вече рассказывать и так далее.
Михаил Соколов: В Пскове тоже было.
Борис Немцов: Не надо, потому что это все не прообраз России. Другое дело, что власть президента должна быть ограничена, президента надо избирать на два срока. Если бы у нас была нормальная конституция, два раза Путин отработал – до свидания, на пенсию. Нужно внести поправку в 81 статью конституции, нужно внести поправку, что и губернаторы не больше двух раз избираются, и отработал 8 лет – до свидания. Никаких 6 лет, а четыре года, два срока, то есть 8 лет. Это тоже нужно. Нужно внести поправку о парламентских расследованиях, нужно усилить роль парламента в назначениях членов правительства, нужно, чтобы правительство согласовывалось парламентом.
Михаил Соколов: Это изменение конституции.
Борис Немцов: Это не отказ от президента.
Я хочу сказать, что Россия сложная страна, страна, я считаю, я очень хорошо знаю нашу страну, но могу сказать, что парламентская республика годится для моноэтнических скорее государств, для многонационального государства, для государства со сложными межнациональными отношениями, такими гигантскими различиями между регионами парламентская республика, на мой взгляд, неадекватна, поэтому я эту идею не поддерживаю.
Но ограничение власти президента и ограничение сроков пребывания в кресле я, конечно, поддерживаю».
Недавно Вадим Штепа признался, что ему «тревожно и печально наблюдать», как имперские архетипы живут в сознании столичных «белых революционеров». Высказывание Немцова напомнило мне известный анекдот: собирали-собирали, а получился опять автомат Калашникова. Как только наши либералы приступают к теории и практике государственного строительства, у них на выходе неизбежно получаются российская империя и царь. Напомню историю. Вскоре после Февраля 1917 года на Дону собрался Войсковой Круг и провозгласил суверенитет области по образцу «допетровских времен». В ответ Керенский объявил это «изменой революционной родине» и готов был бросить на казаков два военных округа. То есть собирался продолжить в отношении казачества политику царей, но не решился. Та же самая метаморфоза произошла и с Борисом Ельциным. Если в 1990 году он выступал с идеей создания в составе РФ семи русских республик и предлагал всем регионам и субъектам федерации брать сколь угодно суверенитета, то уже осенью 1991-го Б.Н. чуть было не послал войска в Чечню, взявшую курс на независимость от России. А в декабре 1994-го Ельцин начал-таки чеченскую войну, в итоге, как известно, приведшую к власти чекистскую клику Путина с ее политикой реванша за Август-91.
Увы, Немцов следует в том же направлении, что и его покойный шеф Борис Николаевич, так и не решившийся (или не захотевший) покуситься на ордынско-имперскую матрицу государства во главе с царем-президентом. Весьма характерно, что Немцов решительно и безапелляционно отвергает пример Новгородской и Псковской демократий как несоответствующих «прообразу России». То есть, либерал Немцов жестко ориентируется на «прообраз России», сформированный в течение последних 500 лет авторитарно-тягловым, централистско-бюрократическим государством, менять которое Борис Ефимович, судя по его же словам, в принципе не намерен. Получается, Немцов ратует за либеральные ценности и при этом зациклен на «прообразе России» - царистском и крайне антилиберальном, с которым генетически связан сталинизм! Непостижимо, почему Немцов не видит полнейшую несродность либерального идеала с этим роковым «прообразом».
Известные события в его жизни исключили на некоторое время возможность общения и обмена мнениями. Сейчас Максим "Тесак" Марцинкевич на свободе, его имя снова на слуху, к его мнению опять прислушиваются. Несмотря на то, что многие в настоящий момент примеривают на себя титул «лидеров националистов», как показали последние события, связанные с голосованием накануне митинга 24 декабря, большинство по-прежнему ориентируется на авторитетных героев. В интернет-голосовании Тесак занял второе место, «особо не напрягаясь», однако к выступлению на проспекте Сахарова допущен не был – и вся процедура потеряла свою актуальность, «демократичность», превратившись в дешевую оперетту.
С Максимом мы встретились в одном из московских кафе, он в отличной форме, откровенен и остроумен, никого не боится и полон оптимизма. Он открыт для общения, полон энергии и новых идей. Пусть наши взгляды существенно расходятся, но его оригинальный взгляд на современную политическую жизнь не может оставить равнодушным.
- Максим, проведя более чем три года в «местах не столь отдаленных», что ты почувствовал, выйдя на свободу? Что изменилось, какие изменения ты отметил для себя в первую очередь? Твои впечатления?
- Первые впечатления банальны, наверное – радость от ощущения свободы. Яркие краски, свежий воздух, девчонки и т.п. Потом я стал много читать, поглощать информацию, общаться с друзьями и пришел к выводу, который уже напрашивался – не осталось ни одной националистической организации, которой люди бы могли доверять. Заметно изменилась риторика – от максимальных целей прихода к власти отказались практически все. Речь может идти о правозащитной тематике, абстрактной справедливости, о занятии некой «определенной ниши»… короче, попса какая-то. С другой стороны, очевидно, что режим стал жестче, и наказание за «слово» теперь уже не является чем-то из ряда вон выходящим. Это надо учитывать. И обратно на зону как-то не хочется. Так что «экстремизм» сегодня не в моде. Надо быть интеллигентным и мирным, надо исправляться. Многие считают, что в моем случае это невозможно – «Да ладно Тесак, ты же отморозь, давай нас не путай!»
- Странная реакция. В нашем представлении ты был в первую очередь авангардным субкультурщиком, талантливым парнем, который вывел правую пропаганду на иной качественный уровень. Настоящей сенсацией стал сайт Формат-18. Как родилась эта задумка? И как тебе удалось выдерживать довольно высокий стандарт качества этих роликов? Ты вообще где-то специально учился режиссуре?
- Нет, никогда. По образованию я инженер-конструктор, даже несколько лет поработал по специальности. И параллельно снимал видео, этакое хобби. Потом вспышка в мозгу, я понял, что из этого увлечения может выйти прикольный пропагандистский продукт, особенно на фоне общей убогости правого пиара. Так дело и пошло.
Итак, очередной многотысячный протестный митинг закончился и можно, уже успокоившись, подвести предварительные итоги.
На первый взгляд, вроде бы для оппозиции все идет хорошо. Людей приходит все больше (на Сахарова их было явно за 100 тысяч), бунтарскими настроениями охвачен средний класс и самый широкий политический спектр. Власть даже как бы обратила внимание на требования митингующих и может быть в ближайшее время отдаст на съеденье какого-нибудь чурова.
Вместе с тем, ощущение революционной эйфории, разлитой в воздухе после событий на Чистых прудах, не то чтобы притупляется, но корректируется некоторыми обстоятельствами и заставляет взглянуть на происходящее более трезво.
Прежде всего, становится очевидным, что в среде участников и организаторов протестных акций "согласья нет", союз явно вынужденный и обусловлен временными общими целями. Прослеживаются три основных группы влияния - "классические" демократы (Парнас, Солидарность, Немцов, Касьянов и т.д.), гражданские активисты (Навальный, Чирикова) и... и группа Прохорова, от которой вчера выступали Собчак и Кудрин. Сам кандидат в президенты взять слово не рискнул, видимо, опасаясь непредсказуемой реакции со стороны митингующих. Тем не менее, он на пару с Ройзманом пошел "в народ" и общался с людьми непосредственно в толпе.
Остальные левые\правые, не являясь полноценными субъектами идущего процесса, вынуждены лоббировать свои интересы через определенных персоналий. Так, например, Навальный упрямо продавливает национал-патриотов, которые смотрятся откровенно инородным телом на этом "празднике жизни".
Митинг 24-го декабря на проспекте Сахарова – огромный успех гражданского общества. Уверен, правы те, кто считает, что отныне Москва потеряна для Путина безвозвратно. Как известно, были опасения, что уступки, намеченные в послании Медведева, собьют напор протеста. Все понимали: митинг на проспекте Сахарова более важен и значим, чем предыдущая массовая акция на Болотной площади. Болотная – это первый успех, который произвел сильнейшее впечатление на режим, а проспект Сахарова должен был стать закреплением и развитием этого успеха. И вчерашний митинг стал именно таким мероприятием. Наше гражданское общество, наш средний класс, наши «рассерженные горожане» выдержали экзамен на достоинство и политическую зрелость. Уступки режима не расслабили, а напротив – подогрели народ. По численности митинг 24-го декабря превзошел Болотную – вчера на проспект, превратившийся в вечевую площадь, вышло порядка 130 тысяч граждан. Об этом объявил Рыжков, ссылаясь на полицию, дежурившую у рамок металлодетекторов. И, судя по воодушевлению, царившему на проспекте Сахарова, напор и массовость «Мирной Белой революции» будут лишь нарастать. «Мы придем опять!» - снова и снова скандировал народ, ощутив свою силу и вкус победы.
Моральное превосходство и стратегическая инициатива сейчас на стороне движения гражданского протеста, на стороне общества. Вот уже и президентский совет по правам человека призывает Чурова уйти в отставку. Власть явно напугана, что видно по посланию Медведева, где декларируется, по сути, крах путинской «вертикали» и откат на позиции ельцинской эпохи: восстановление прямых выборов глав субъектов РФ, смягчение порядка регистрации партий, а также упрощение условий проведения думских и президентских выборов. Разумеется, мы видим всего лишь попытки сохранить систему: скажем, ниспосланные кремлем прямые выборы глав субъектов вовсе не исключают наличие неких «президентских фильтров». Необходимо помнить, что все эти лукавые уступки режима не затрагивают ключевых аспектов системы: единовластие и имперский характер государственности. Отмена результатов выборов, новые выборы и даже отставка Путина – важные тактические задачи, но стратегическая цель – это новая Конституция, отказ от президентского самодержавия и переход к подлинному федерализму.
По предварительным данным, следующий митинг состоится в конце января. Это большой срок, который станет очередным экзаменом для нашего общества и его протестных лидеров. Ведь главное – впереди.
Вчера же, 24-го декабря, состоялся «антиоранжевый» митинг совков на Воробьевых горах, организованный бесноватым Кургиняном. Мероприятие вышло жалкое: собралось около трех тысяч. Говорят, к марту Кургинян грозится вывести на улицу аж миллион советских людей. Надо сказать, что в нашем народе издавна сосуществовали два «субэтноса», весьма различных по своим культурно-психологическим типам. Это те, в ком продолжает жить дух вечевых площадей, дух новгородской свободы, и те, кто является рабами царя и государства. Периодически история взвешивает тех и других на своих весах, определяя, кого больше, а затем выносит веское судебное решение о дальнейшей судьбе России. Похоже, опять наступило время такого судебного решения. Пока решительный перевес на стороне свободных людей.
Опубликовано 25 Дек, 2011
Метки: {
события
}
